Борьба за чистоту русского литературного языка

Содержание

Проблемы сохранения чистоты русского языка

Выступление на школьном педсовете в ноябре 2010 года.

И нет у нас иного достоянья!

Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бесценный – речь.

Например, мы уже привыкли говорить «не счётная машина», а «калькулятор». Да, и «машина» тоже нерусское слово. Или я ошибаюсь?

Но…! Почему же всё-таки но?
Засорение русского языка американскими фразами, жаргонами. Кому это выгодно? Засилие чужой культуры и (не самой лучшей ее стороны) подражание западу. Что движет людьми? Мода на новые иностранные слова, боязнь казаться «несовременными» или «нецивилизованными»? Что же будет со следующими поколениями? А как же наследие? Ведь дошли до того, что 20 ноября 2010 исполнилось 100 лет со дня смерти великого русского писателя и человека Льва Николаевича Толстого, а мы ничего не видели на экранах ТВ и не слышали по радио. Ничего не было проведено и, видимо, не планировалось на государственном уровне. Это можно понимать только так, что властям, радио и ТВ до нашего национального гения дела нет. Запретить нецензурные, не литературные слова с телевизора, с модных каналов для молодежи? Это само собой следует делать, но не менее важно не забывать всё то хорошее, что есть у нас.

Я не говорю, что не нужно заимствовать слова из иностранных языков. Но нужно знать меру. Взять хотя бы слово killer. Есть абсолютно точный русские эквивалент, зачем же это слово употреблять, как будто, говоря killer вместо убийца, мы смягчаем его значение. Отсюда пропадает смысл. Я считаю, такие замены не нужны и даже опасны. Кроме того слова- паразиты типа Wow! Oops! OK! Yes! и т.д. Тоже все мусор просто.

Всё ведь бывает по-разному. Хочу шагнуть в прошлое. Итак, 1989, только начал работать Съезд Народных Депутатов СССР, ректор моего института Ю.А.Рыжов стал депутатом и даёт в своём кабинете интервью и несколько раз повторяет слово менталитет, от которого меня передёргивает. И только сейчас, работая над этим выступлением, я задумался и, кажется, понял, почему Юрий Алексеевич, академик, интеллигентный человек, использовал его. Всех «достал» М.С.Горбачёв с постоянно повторяемым «новым мЫшлением» (теперь-то я знаю, что, хоть и звучит это дико, но правильно – очень редко используемое произношение). Как же это всем не нравилось! К тому же Перестройка уже сошла на нет, М.С. Горбачёв и всё им сказанное, мягко говоря, не вызывали доверия. Вот наш ректор впервые в СССР и попытался сказать, используя английское слово вместо русского «мышления».

А потом пошло-поехало: творческий – плохо, заменим на креативный; убийца – несовременно, киллер – самое то; какая там безопасность, вы что, только секъюрити!
Можно понять использование слова продюсер в творческой области: в русском языке, как и в советской культуре такого понятия не было, обходились без человека, который решал вопросы отыскания денег для производства спектаклей и фильмов, а при новом строе понадобился.
Ничего нельзя возразить и по поводу компьютерных терминов. Как же иначе? Не мы придумали танец, чтобы музыку к нему заказывать. Так что давайте не будем пытаться компьютер называть вычислителем, монитор например смотрельщиком, а клавиатуру буквонабиралкой. Это просто смешно! Так же смешно как и французское упорство в борьбе за сохранение чистоты языка и компьютерные термины переводить на родной язык, перегружая их лишними словами. А чего стоит хорватское название футбола – ногомёт.

Но менеджер! Значит управляющий, или управленец, нам уже не подходят? И управляют в результате в этом государстве менеджеры. Oops! Sorry! Я это специально. Менеджеры не управляют, а менеджерят (а почему нет, ведь придумали мы слово мониторить): в армии менеджер от мебели, в здравоохранении менеджер от бухгалтерии.

Согласитесь, чтобы учить чему-то, сначала надо, чтобы слова необходимые знали.
Слово ТЕРПИМОСТЬ забыли, захотелось наукообразия. Вот и получили.
А классные часы, посвящённые толерантности разве не проходят, а они не понимают этого слова и, как результат, не слушают.

А как вам то, что не все 9-иклассники знали слово «вкрадчивый», а уже у известных вам 10-иклассников слово «ощетиниться» вызвало удивление, а когда я сказал: «Однокоренное слово «щетина», – то услышал вопрос: «Это что, когда мужчина долго не бреется?» Смешно! Но какова логика! (Иллюстрации)

Все языки в чём-то сходны, но в них и различия.

Например. Все знают, по крайней мере надеюсь, все знают выражение «Бабушке своей рассказывай!» Это по поводу небылиц.
А в английском языке это звучит посолидней «Tell that to the Marines!» («Расскажи это морпеху!»).
И сразу возникает образ американского морпеха-мордоворота, который до того туп, что поверит любой ахинее. Только вот кто ответит за последствия, когда до этого мордоворота дойдёт почему все покатываются и над кем они покатываются?
Два разных языка – и часто вроде бы одно и тоже пусть и другими словами, но всё-таки не то, и не просто не то, а очень даже по-другому.

Или например, «роза» в английском языке «rose ». Если в обоих языках нет различия в таком термине как «розовое масло», то при описании цвета это даже не различие: ассоциации разные, итак, «розовый» в русском языке, а в английском «pink», т.е. «гвоздичный». Годы СССР не прошли бесследно для нашей культуры, гвоздика ассоциируется с красным цветом, эти гвоздики на картинах, в стихах и песнях. Может ли произойти замена слово розовый на «pink»? А почему нет. Это уже происходило ещё несколько нет назад, когда у подростков пользовалась бешенным успехом поп-певица Pink. Слава богу, популярность её в России сошла на нет, и «pink» опять превратился в розовый. Кто может поручиться, что не появится что-нибудь ещё, и вместо «розовый» молодёжь опять не начнёт говорить «пинк», а потом и «пинковый». Разве не дико? А так уж дико ли? Ведь уже не дико слышать крылатую фразу «Не тормози – сникерсни!»(Иллюстрация)
И здесь как нельзя кстати привести стихотворение, которое я нашёл в Интернете (автор не приводится, к сожалению) [3]:

Все знают, глупость бесконечна.
Как мед незаменим для мух,
Так, иностранное словечко
Порой весьма ласкает слух.
Женой быть Кузнецова Вани?!
Ты что, парниша! Не шути!
Ведь лучше сесть в чужие сани:
Куда солиднее John Smith!
Слова «не наши» интересней.
Без них родной язык убог.
Не так вкусна сосиска в тесте,
Как обожаемый хот-дог!

Читайте также:  Как переключить на русский язык клинер

Я с детства вздрагиваю, когда я встречаю или слышу украинские слова
колёровый (цветной), палац (дворец), готэль (гостиница) – здесь понятно влияние польского, как-никак Речь Посполитая долго там правила. А вам понравится, если и у нас так будет.
Несколько лет назад, когда у России были напряжённые отношения с Украиной, один из наших парламентариев высокомерно сказал: «Какой ещё украинский язык? Это же СУРЖИК русского!»

А не получится ли лет через триста, что какой-нибудь француз, гордый чистотой своего родного языка, скажет: «Какой ещё русский язык? Это же суржик американского!»

Неужели мы уже попали в оккупацию, пусть и культурную. А кто должен бороться с ней. Наверное, мы, учителя. И здесь вдохновляющими должны стать строки стихотворения Анны Ахматовой «Мужество» (1942):

Мы знаем, что нынче лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах.
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь,
Не горько остаться без крова, –
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесём,
И внукам дадим, и от плена спасём
Навеки!

Да, трудно противодействовать этому напору: дошли до того, что в старших классах только один урок русского языка в неделю, а иностранного три и более в зависимости от специализации школы. С одной стороны логика ясна: остальные предметы на русском языке ведутся – хватит и одного урока. Но при таком положении дел воцарилась безграмотность, которая только способствует проникновению иностранных словечек в нашу жизнь и быт. Мне кажется, что именно классные часы должны стать тем дополнительным уроком познания, именно познания всего богатства нашего удивительного, богатого языка. Давайте также не забывать уроков МХК: необходимо в них делать акцент именно на русский язык и русскую литературу.

Источник

Тайная война за чистоту русского языка

МОСКВА, 21 фев — РИА Новости, Дмитрий Виноградов.

Корреспондент РИА Новости встретился с филологическими девами, которых больше всего беспокоит русская грамматика и пунктуация, спросил, чем они лучше «граммар-наци» и даже выполнил их задание.

Граммар-наци и орфополиция

С Полиной Ивановой, студенткой 3 курса филологического факультета МГУ и одной из создателей Тайной орфографической полиции, трудно разговаривать. Пока мы беседуем в кафе, она вертит головой, находит в объявлении сразу две опечатки и фотографирует его (это объявление о запрете «фото и видео съемки»). «Отправлю администрации. Кофейни и рестораны ошибки быстро исправляют», — приговаривает Полина.

Исправление, а не просто сбор ошибок — главная цель «орфографических полицейских». В этом они видят свое отличие от «граммар-наци». Это течение в соцсетях, к которому себя относят много сообществ, где пользователи выкладывают фотографии и сканы с ошибками. Комментарии в адрес авторов ошибок, впрочем, далеки от норм языкового этикета. Такое ощущение, что люди больше самоутверждаются.

На странице одного из «граммар-нацистских» сообществ их миссия сформулирована так: «Граммар-наци (национал-лингвист, лингвофашист, грамотей-опричникъ) — агрессивный грамотей с врожденной грамотностью и обостренным чувством прекрасного. Раздражается, когда кто-то допускает грамматическую или орфографическую ошибку, и мгновенно бросается в атаку, размахивая словарями и ссылками на Грамоту.ру».

Граммар-наци уже стали объектом многочисленных шуток. Например, сайт придуманных смешных новостей Smixer сообщил недавно, что «Граммар-наци избили в Москве русского националиста за нарушение правил орфографии и пунктуации во фразе «Россия — для русских».

Авторы ошибок исправлять их не любят

«Мы не ставим своей целью посмеяться над неграмотными людьми, — утверждает Полина Иванова из Тайной орфографической полиции. — Кроме того, мы исправляем только ошибки, сделанные в публичном пространстве. В частной переписке человек, грубо говоря, имеет право быть безграмотным».

Отчеты о своих маленьких орфографических победах участники Тайной орфографической полиции тоже выкладывают в свое сообщество «Вконтакте».

Отвечают «полицейским», впрочем, далеко не все авторы ошибок. «Оперативно реагирует правительство Москвы», — рассказывает Полина. Орфополицейские заметили на улицах растяжки с призывами жаловаться на специальный сайт, если «не исправен лифт». Мэрия переделала баннеры и поблагодарила активистов.

Быстро реагируют производители всевозможных продуктов, которые допускают ошибки в упаковке. Они обещают перевыпустить упаковку и часто действительно это делают.

А вот салон красоты из Самары отказался исправлять «в течении» в своем подарочном сертификате, ответив, что «пострадает красота всего предложения». Хотя гораздо чаще авторы ошибок попросту игнорируют письма «полицейских».

«Как вы подписываете свои обращения? Так и пишете — Тайная орфографическая полиция?» — спрашивает корреспондент РИА Новости. «Обычно объясняем, что мы сообщество небезразличных волонтеров», — отвечает Полина.

Язык заблудился

Движение «полицейских», в сообществе которых состоит уже больше 2 тысяч человек из стран СНГ, появилось осенью 2013 года. Его создали несколько студентов филологических и исторических факультетов, а один из основателей «полиции» — школьник.

«Гуляли по Поклонной горе, заметили ошибку на памятнике: «Пропавшим безвести солдатам без могил». Сначала похихикали, потом задумались, как исправить. Исправлять вручную — испортить памятник. Написали в мэрию, и тут выяснилось, что не совсем понятно, кто за какой памятник отвечает и кому он «принадлежит»», — рассказывает Полина.

Филологи не успокоились, пока не добились ответа: помощник одного из депутатов Госдумы, к которому обратились «тайные полицейские», уверял ребят, что ошибки нет, и «безвести» — это наречие. «Со ссылками на словари мы доказали, что, несмотря на устойчивость выражения, «без вести» — это не наречие, а существительное с предлогом», — вспоминает Полина. Департамент культурного наследия мэрии Москвы обрадовал «полицейских», сообщив, что замена таблички «включена в план работ на 2015 год».

С памятниками вообще беда, говорит Полина Иванова, — иногда кажется, что литературных редакторов у них нет, а переделка бронзовых табличек стоит дорого. В Петербурге есть памятник, где надпись «Военным медикам павшим в войнах» сделана без запятой. А в прошлом году блогосфера смеялась над отреставрированной Романовской стелой в Александровском саду — слово «память» было написано с ятем вместо Ь.

Еще тяжелее скульпторам сделать надпись, если она не на русском языке. На ВДНХ «полицейские» обнаружили глобус с созвездиями, подписанными по-латыни. Созвездия Зайца и Волка подписаны одинаково, «lupus». Хотя lupus — это волк, а заяц — lepus.

Источник

Смерть русского языка сильно преувеличена: борьба за чистоту пропитана политикой

Верить ли паникеру, кричащему о кризисе

Есть у нас две традиционные линии публичного поведения по отношению к русскому языку.

Фото: Елена Минашкина

Вариант первый — оплакивать. Говорить и писать о том, что раньше язык был великий и могучий, а сейчас портится, деградирует, угасает. Запрос в Интернете «гибель русского языка» дает среди прочих совсем уж удивительные результаты, например сообщение, что «русский язык в течение ближайшего года может быть исключен из списка языков мира». Но даже если отсеять эту трогательно откровенную глупость, останется немало публикаций, авторы которых кручинятся о языке, судьба которого сегодня горька и незавидна. Даже научные форумы проходят под названиями, включающими в себя словосочетание «кризис русского языка и культуры».

Читайте также:  Всего в мире языков семей около

Вариант второй — спасать. Точнее, призывать спасать. Кто только не выступает с такими призывами: от деятелей церкви до школьных учителей. В Сети в открытом доступе есть методические материалы для проведения в шестом классе школы «внеклассного мероприятия» «Спасите русский язык!». Интересно, что двум участникам этой ролевой игры предстоит быть «спасателями», а двум другим — «агентами национальной безопасности». В сознание шестиклассников ненавязчиво внедряется мысль о том, что спасение языка — дело государственно-политическое.

Впрочем, думаю, так оно и есть. И оплакивание языка, и яростная его защита — все это не совсем из области культуры. Так называемая борьба за чистоту всегда пропитана идеологией и политикой. Попробую объяснить почему.

Кризис не может возникнуть просто так. У него есть причины. «Плакальщики» задумываются о них не всегда. А вот «борцы» на то и «борцы», чтобы искать врагов. То есть в страшных бедах бывшего «великого и могучего» непременно требуется кого-то обвинить. И с этим «кем-то» по-настоящему бороться.

Как тут не вспомнить историю! Причем далеко ходить не придется, можно не вникать в хитросплетения взаимоотношений западников и славянофилов, традиционно обвинявших друг друга в порче русского языка. Показателен советский опыт. В середине 1930-х годов одним из самых пылких защитников «чистоты» был М.Горький, утверждавший, что «засорение языка бессмыслицами является отражением классовой вражды». Слова, которые были ему не по душе, классик советской литературы объявлял «паразитивными», а в их появлении винил «паразитов» — дворянство и буржуазию.

А советский писатель А.Н.Толстой — граф по происхождению, дворянин на службе у пролетариата — уточнил горьковскую мысль: хорош и не всякий народный язык. «Чаво и таво, ядрена вошь — это тоже ведь народный язык». Иначе говоря, язык кулацкий, не менее вредный, чем помещичий или купеческий.

В общем, в 1930-х «борьба за чистоту русского языка» так и норовила обернуться борьбой классовой — сначала против эксплуататоров трудового народа, а потом и против самого этого народа, если он не слишком быстро и охотно советизируется, держится за отмененную новой властью старую жизнь.

В конце же 1940-х идеологический ветер подул в другую сторону. Развернутая коммунистической партией кампания против «космополитизма» — а проще, за все русское против всего иностранного — никак не могла обойтись без защиты языка от зловредного «низкопоклонства». В 1947 году критики «Литературной газеты» камня на камне не оставили от монографии лингвиста В.В.Виноградова «Русский язык». Автора обвиняли в использовании чуждых советскому народу иностранных слов: «Почему необходимо говорить «номинация», а не просто «обозначение»? Не пора ли нам, как предлагал Ленин, «объявить войну употреблению иностранных слов без надобности…» Что-то мне эта цитата до боли напоминает… Ах да, кочующий по Сети возглас современного филолога: «чем слово «мерчендайзер» лучше товароведа?»

И ход мысли ровно один и тот же. Во-первых, «борцы за чистоту» всегда упрощают устройство языка, предполагая, что для каждого значения должно быть одно универсальное слово. Такие явления, как смысловые и стилистические оттенки, их только раздражают. Признать, что не всякое обозначение является номинацией, а мерчендайзер функционально не равен товароведу, им почему-то чрезвычайно трудно.

Во-вторых, противники заимствований живут в кольце врагов, подло подсовывающих нам свои пакостные словечки. Ведь не поспоришь с тем, что вместе со всякими там «суши» и «спа», «гаджетами» и «квестами» к нам проникают чужие ценности и чужой образ жизни. Вопрос только в том, надо ли этого так уж сильно бояться. И не лучше ли обратиться к миловидной барышне на ресепшн, нежели к вечно хмурой тетке за стойкой администратора?

В так называемом кризисе языка общественное сознание склонно винить то лингвистов, то журналистов, то создателей рекламных текстов. Сколько шума было в 2009 году вокруг так называемой реформы языка, когда средства массовой информации, оттолкнувшись от опубликованного Министерством образования списка нормативных словарей и справочников, стали пугать аудиторию средним родом пресловутого «кофе» и ударением на втором слоге в слове «йогурт». Правда, очень быстро обнаружилось, что никакой реформы нет, а словари всего лишь зафиксировали разговорный вариант употребления существительного «кофе» и историческое, то есть ушедшее в прошлое, ударение в «йогурте». И никакой вины лингвистов доказать, слава богу, не удалось.

Конечно, я вовсе не собираюсь утверждать, что все благополучно. Я давно живу на свете, и мне, как и многим моим ровесникам, трудно успевать за изменениями в языке. Нам было бы, наверное, легче без «сиквелов» и «лофтов». Меня лично повергает в ужас столь любимое юными созданиями слово «коллаборация»: они говорят о совместных проектах в сфере моды, а мне видятся гнусные коллаборационисты, сотрудничавшие с фашистскими оккупантами. Но у кого в этом случае проблемы — у русского языка или у меня лично? Пожалуй, все-таки второе. Ведь когда я уйду, он останется и продолжит развиваться.

Тем, кому начинает мерещиться кризис в русском языке, стоит задуматься, что их действительно раздражает. Вероятнее всего, это окажется чужая молодость («Надо же такое придумать: «модный лук»! Вот пойдешь у меня сейчас за «модной картошкой!»), или чужой достаток («Ишь, макароны у них «паста»! С жиру бесятся!»), или чужой менталитет и стиль жизни («Обходились как-то раньше без этих «хипстеров»!»). И прежде чем бросаться на слова, подобно Дон Кихоту, атаковавшему ветряные мельницы, стоит спросить себя, хотим ли и готовы ли мы противостоять обозначаемым словами явлениям.

Что же до кризиса, то, на мой взгляд, он действительно есть. Только вовсе не в русском языке. Не язык виноват в том, что некоторые мои студенты пишут «лиДцо» и «зОписка»: в языке как раз с написанием этих слов все в порядке. Кризис наблюдается в системе образования, обезличенной стандартами и полузадушенной тестами ЕГЭ. Не русский язык, не лингвисты и не журналисты повинны в том, что сотни тысяч школьников вынуждены писать экзаменационное эссе по жесточайшему шаблону, который как раз и приучает к бессмысленному словоупотреблению. А ведь есть еще и Интернет — зона счастливой анонимности и грандиозной безответственности, есть торопливое электронное квазиобщение. Есть, в конце концов, грязная и грубая жизнь, которая не может не отражаться в грязных и грубых словах. И не лингвисты написали похабщину на заборах и набросали в парке пивных бутылок. А те, кто это сделал, не стали бы лучше, если бы точно знали, какого рода существительное «кофе».

Куда ж нам плыть? Полагаю, перестать строго спрашивать с русского языка и спросить с себя. Обсудить с собой, любимым, имеет ли смысл называть направления «дестинациями», а обязательное — «облигаторным». И делать это только в том случае, если найдется хотя бы один аргумент «за». Обратить внимание на собеседника и постараться учесть его возраст, образование и вкус. Перестать все время торопиться — и осознать наконец, что никто пока не сэкономил много времени на пропуске одной-двух запятых. А еще заглянуть однажды в словарь и узнать очень много интересного о значении и грамматике, об ударении и правописании. Честное слово, лучше верить не паникеру, кричащему о страшном кризисе в языке, а самому языку, по-прежнему великому и могучему.

Читайте также:  Звуки и буквы транскрипция русский язык

Источник

«За чистоту русского языка!»

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

«Будницкая основная школа»

Велижского района Смоленской области

«ЗА ЧИСТОТУ РУССКОГО ЯЗЫКА!»

учитель русского языка и литературы

Сергеева Светлана Николаевна

Цель проекта, задачи, методы исследования

Какую силу имеет наше слово?

Сквернословие и слова-паразиты

Проведение исследования среди учащихся 8-9 классов и его результаты

Эти слова А.И. Куприна кажутся особенно актуальными сегодня, когда речевая культура испытывает значительные изменения, ведь ни для кого не секрет, что наш могучий и великий становится не богатым литературным языком, на котором говорили и писали русские поэты и писатели, а превращается в пошлый сленг. На этом сленге говорят дети, подростки, взрослые. Блатной язык, мат охватывает все большие слои, опуская все ниже наше общество. Следует задуматься: куда мы придем с такой культурой речи? Зачем терять русским свой богатый прекрасный язык, язык данный нам, как никому другому народу, от Бога? Разве нам нужен взамен его жаргонный то, либо молодежный сленг? Ведь именно язык определяет интеллект нации.

Своим проектом мы хотим привлечь внимание всех, а прежде всего молодежи, к проблеме той части лексики, которая до некоторого времени считалась неприличной, а публично произнесенная фраза стоила человеку потери авторитета, иногда карьеры, каралась штрафом или наказанием в виде содержания под арестом в течение 15 суток.

Формирование позитивной речевой культуры в молодежной среде.

П ривлечь внимание к проблеме ненормативной лексики и чистоты русского языка;

В оспитать уважительное отношение к окружающим;

В ыявить потребность современной молодежи в самовыражении и встречном понимании;

И зучить характерные особенности разговорного языка, которым пользуется молодежь

П овысить уровень культуры общения в молодежной среде.

Методы исследования

К акую силу имеет наше слово?

Попробуем ответить на этот вопрос, познакомившись с притчей:
Жили два человека, горячо любившие друг друга. И вот один из них позавидовал другому и начал распространять о нем в народе плохой слух: якобы последний живет не по-христиански, совершает зло, хищением и ложью приобретает себе славу и честь. Вскоре эта клевета сделала свое дело. От этого человека отвернулись все друзья и знакомые, и он пришел в большую бедность. Впоследствии оклеветавший своего друга раскаялся и пришел просить у него прощения. Но тот ему сказал: «Возьми мешок лебяжьего пуха, в сильную бурю залезь на высокое дерево и вытряхни его, тогда и приходи ко мне». Последний все сделал, как ему было велено, и думал, что этим самым он получил прощение. Но повелевший ему сделать это сказал: «Теперь иди собери до единой пушинки», на это клеветник ответил: «Это невозможно, потому что ветер разнес пух по всей Вселенной». И сказал ему бывший друг: «Так невозможно и мне вернуть ту славу и честь перед моими ближними, которые ты отнял у меня своей клеветой»” (Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Избранные письма и проповеди, стр. 162).

Язык — это же не только метод общения, также он является одним из признаков жизни народа, его использующего; это книга, в которой отображается вся история развития народа, весь его исторический путь, начиная от древнейших времен до наших дней. В каждом слове прослеживается историческое прошлое, неотступно сопровождающее людей; прослеживается настоящее, и, возможно, будущее всех тех, кто с молоком матери впитывал в себя русские слова, наполненные любовью близких и дорогих сердцу людей.

Говоря о русском языке, очень часто употребляют словосочетание «живое слово». А ведь живое слово как живая вода в сказках. К.Алтайский писал:

Как наши равнины, широк и велик,

Живой, как родник, многоцветный, как радуга,

Звучащий, как музыка, Русский Язык!

Еще одним из нарушений содержательности и чистоты речи является засорение ее словами – паразитами: как бы, типа, типа того, как говорится, знаешь, в смысле, э-э-э, ну-у и других.

В юном возрасте хочется быть не таким, как все, отойти от «скучного» мира взрослых, родителей, учителей. Поэтому среди молодых создается специфическая лексика – сленг.
Сленг – разновидность речи, используемой преимущественно в устном общении отдельной относительно устойчивой социальной группой, объединяющей людей по признаку профессии или возраста. Из этого определения следует, что сленг – разновидность нелитературной речи.

Для чего же нужен сленг? Сленг служит опознавательным знаком того, что этот человек принадлежит к данной социальной среде. Свой сленг есть у рокеров, панков, хиппи, футбольных болельщиков – фанатов и пр.

Предположим, что сленг в речи учащихся является средством повседневной речи. Возникает вопрос: почему именно так разговаривают школьники, почему сленг прочно вошел в обиход? Существует хоть малая вероятность того, что великий русский язык все же очистится от жаргонных слов и понятий? Чтобы попытаться ответить на данные вопросы, мы провели в 10 и 11 классах небольшое анкетирование.

Данные языкового исследования:

Для чего вы употребляете жаргонизмы?

9 класс

Только 20% девятиклассников и 15 % восьмиклассников уверенны, что жаргонизмы в речи не нужны.

Самые распространенные слова среди молодежи:

Братуха, фигня, красава, комп, матан, ноут,

Предки, телик, родаки, капуста, лавэ, проехали.

Сленг постоянно обновляется и тематически ограничен. Он обладает ограниченной эмоциональной окрашенностью, не передаёт весь спектр эмоций.Но любой культурный человек может и обязан выразить любую свою мысль на литературном языке. Если человек постоянно выражает свои мысли языком сленга, ему очень сложно правильно и грамотно выразить свое мнение, поэтому необходимо всячески бороться с любыми проявлениями жаргонизации речи учащихся. Разговор о молодежном сленге актуален, об этом надо обязательно говорить!

Русский язык передавался из поколения в поколения. Он менялся, наполнялся новыми словами и терял устаревшие. Люди дорожили русским языком и не загрязняли его, как мы сейчас. Ведь будущее русского языка у нас в руках.

Культура чувств, культура общения, культура речи – из всего складывается общий облик культурного человека. Французский философ Вольтер говорил: “Прекрасная мысль теряет всю свою цену, если дурно выражена”. Порой мы забываем, что язык – это наша культура, история, богатство.

Подумайте, как будут разговаривать дети на том языке, который мы загрязняем сейчас. Я за чистоту русского языка. Ведь красноречием обладает тот человек который говорит правильно и не загрязняет русский язык. И мы можем красноречиво разговаривать, нужно лишь не загрязнять русский язык.

Размышляя над этой проблемой,я пришла к выводу, что русский язык, развиваясь, должен оставаться литературным. Я считаю, что нет ни одного языка столь же богатого эмоционального, умеющего живописать окружающее. Я обеспокоена тем, что в речи появляются слова “паразиты”, на которые никто не обращает внимания, а порой ребята гордятся тем, что могут “круто” разговаривать. Живя в стране, стыдно не знать язык.

Необходима пропаганда языка: следует проводить устные журнала, вечера вопросов и ответов.

Источник

Интересные факты из жизни