3 происхождение языка гипотезы и теории происхождения языка

Гипотезы о происхождении языка

Проблема происхождения языка является одной из наиболее загадочных проблем как для лингвистики, так и для целого ряда биологических и социальных наук. Прямого ответа на этот вопрос современная наука дать не в состоянии. Поэтому проблема глоттогенеза (греч. γλώσσα язык, γήνεσις происхождение), как и антропогенеза (греч. άνθροπος человек) в целом, решается, в основном, с помощью гипотез. Перечислим основные из них.

1) Звукоподражательная (ономатопоэтическая) гипотеза (ономатопея: греч. όνομα имя, ποείν творить). Одними из первых ее высказали Демокрит и Платон. В той или иной форме она содержится и в бытовых представлениях о языке, и в некоторых концепциях более поздних эпох. В соответствии с гипотезой о звукоподражательном характере первых слов человеческого языка, человек в ранние периоды своего развития подражал звукам окружающего мира: крикам птиц, зверей, шуму воды, грома и т.п. Эта, справедливая в отношении некоторых (весьма немногих) слов, гипотеза, все же должна быть расценена как весьма наивная. Действительно, ономатопоэтических слов не так много (ку-ку, кукушка, гав-гав, бах, трах и т.п.). При этом как в языках первобытных народов, так и в языках современных развитых социумов, их приблизительно одинаковое количество, хотя данная теория должна была бы предсказать их большее количество в языках примитивных социумов.

Полностью разрушается эта теория, если сопоставлять звукоподражания различных языков: англ. bow-wow, to bark вовсе не схоже с рус. гав-гав, гавкать, и уж тем более лаять. Последовательный сторонник этой теории должен был бы признать, что английские и русские собаки принадлежат к разным породам. А как же быть с русскими собаками, которые не гавкают, а тявкают, говорят тяф-тяф? Наконец, а что же делать с остальными словами, которые не проявляют ономатопоэтических свойств, ведь их гораздо больше, а любая теория верифицируется (проверяется), в частности и путем оценки ее объяснительной силы (насколько она может объяснить факты, в том числе все новые и новые). Тем, кто продолжает упорствовать можно предложить провести фонетический, акустический, спектральный и любой другой анализ звучания, например, кошки и человека, говорящего мяу (это звукоподражание наиболее сходно в английском и русском). Но даже сопоставляя сами звукоподражания рус. мяу и англ. miaou, мы обнаружим единицы звуковой системы того или иного языка (фонемы), которые уже в нем имеются, а не взяты взаймы у кошки. Англичанин, может быть, и поймет Вас, если Вы скажете ему мяу (меньшая вероятность понимания, если Вашей фразой будет гав-гав), и уж точно Вас не поймет кошка. Таким образом, ономатопоэтическая гипотеза как теория происхождения языка не может считаться состоятельной.

2) Междометная гипотеза. Сторонниками этой гипотезы были древнегреческий философ Эпикур и биолог Чарльз Дарвин, языковеды Вильгельм фон Гумбольдт и А.А.Потебня. Первотолчком к созданию слов в данном случае считался не внешний мир, а внутренние эмоциональные состояния человека. При этом эмоциональные состояния человек выражал не только с помощью звуков, но и с помощью жестов. В ходе эволюции звуковой язык совершенствовался, а язык жестов играл более вспомогательную роль.

Как и звукоподражательная, междометная теория не объясняет многого в языке, хотя роль жеста в речевом поведении человека весьма существенна. Ономатопоэтическую теорию за ее ограниченность в шутку прозвали «теория гав-гав», а междометную – «теория тьфу-тьфу». Одним из недостатков вышеупомянутых теорий явилось преувеличение сугубо биологического аспекта происхождения языка. Собственно, ими изучалось происхождение механизма говорения и ассоциации внешних впечатлений и внутренних переживаний с языковыми знаками.

3) Гипотеза инстинктивных трудовых выкриков добавила, с одной стороны, деятельностный аспект (мышление и действие были первоначально неразрывны), а с другой – аспект социальный (трудовые выкрики во время совместной работы становились символами трудовых процессов, протоязык был набором глагольных корней).

4) Гипотеза социального договора, которая рассматривала язык как сознательное изобретение и творение людей, утверждаемое договором между ними. Эта теория получила особую популярность в рационалистическом XVIII веке (Этьенн Бонно де Кондильяк, Адам Смит, Жан Жак Руссо). Руссо делил жизнь человечества на два периода: природный и цивилизованный. В первый период человек был частью природы, и язык происходил от чувств: «страсти вызывали первые звуки голоса», которые становились затем символами предметов, действующих на слух; предметы, действующие на зрение, обозначались жестами. С появлением собственности и государства язык стал менее эмоциональным, более «сухим, рассудочным и методическим», что означало для Руссо его регресс. Рациональное поведение людей вызывало, якобы, появление социальных договоренностей в отношении языка.

5) Теория происхождения языка из совместной трудовой деятельности. Развитие языка в процессе общественной производственной деятельности подчеркивались и немецким философом, одним из основателей марксизма, Фридрихом Энгельсом: труд и затем членораздельная речь превратили постепенно мозг обезьяны в мозг человека: «Органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим». Труд, язык и сознание (мышление) развивались одновременно, во взаимодействии. Осознание пользы совместной деятельности для каждого отдельного члена общества способствовало более тесному сплочению первобытного трудового коллектива, появлению потребности что-то сказать друг другу.

6) Культурно-историческая гипотеза. С 20-х годов XX века начали формироваться взгляды советской психологической школы. Проблемы познавательного развития человека, глоттогенеза и развития культуры являются основными для школы Л.С.Выготского и его соратников: А.Р.Лурия, А.Н.Леонтьева и других. В рамках развитой ими культурно-исторической психологии было показано, каким образом внешние знаки для управления социальным поведением и памятью становятся и «знаками для себя».

«Язык примитивного человека, в сущности говоря, есть двойной язык: с одной стороны, язык слов, с другой – язык жестов», считают Выготский и Лурия. Один язык объясняет другой, один язык влияет на другой. Такой сдвоенный знак проходит три стадии развития:

– имя собственное, указывающее на индивидуальный предмет;

– родовое имя комплекса или группы предметов;

– абстрактное имя понятия.

Есть еще много различных теорий происхождения языка. Как видим, преувеличение роли либо биологического, либо социального аспекта не дает полной картины глоттогенеза.

Источник

Происхождение языка: теории и предположения

О возникновении человеческого языка как средства общения существует большое количество теорий. При этом ни одна из них не может быть доказана со стопроцентной уверенностью – ведь процесс зарождения языка, или глоттогонии, происходил тысячелетия назад. Эти предположения остаются в статусе гипотез, поскольку их невозможно ни доказать, ни проверить экспериментальным путем.

Споры о происхождении языка

Первые представления о том, как развивался язык, относятся к временам Древней Греции. Здесь господствовали два основных направления – школа Фюсей и школа Тесей. Эти взгляды, которые будут рассмотрены позже, существовали вплоть до начала XIX века. Они заложили основы современных теорий происхождения языка. Большим прогрессом в языкознании стала гипотеза Л. Нуаре. Согласно этой теории, язык был необходим для коммуникации первобытных людей в процессе деятельности. Взгляды Нуаре получили свое развитие в теории Бюхера (он полагал, что язык берет свое начало от выкриков первобытных людей во время труда), а также Энгельса. Сейчас основные теории происхождения языка обсуждаются не только в лингвистике, но и в смежных науках – когнитивистике, истории, психологии. Полемика относительно происхождения человеческой речи была запрещена Парижским лингвистическим сообществом. Запрет был наложен, чтобы прекратить бесчисленные споры. Ведь ни одна из теорий не может быть доказана. Основные гипотезы происхождения языка – это логисическая, жестовая, гипотезы школ Фюсей и Тесей, гипотеза социального договора, ономатоэмпатическая, междометная, теории общественного происхождения языка, теория «внезапного скачка».

Религиозные теории

Одними из самых первых предположений о том, как возник человеческий язык, являются попытки приписать его происхождение богу или высшим силам. В индийских религиозных текстах говорится о том, что бог-владыка дал другим богам имена. В свою очередь, святыми мудрецами были даны названия всем вещам на земле. Религиозная теория происхождения языка отражается в Ветхом Завете, а также в Коране.

Жестокие античные эксперименты

О том, откуда появился человеческий язык, хотели узнать еще мудрецы Древнего Египта. Историк Геродот в своих записях описывает первые лингвистические эксперименты, отличающиеся жестокостью. Например, в одном из них царь Псаметтих захотел узнать, какое слово первым скажут младенцы, если воспитывать их среди коз. Также Псаметтих отдавал приказание вырезать язык некоторым женщинам, чтобы затем отдать им на воспитание младенцев. Квинтилиан, учитель из Древнего Рима, также делал первые заключения относительно генезиса языка. По его свидетельству, «дети, которых отдали на воспитание немым кормилицам, могли произносить отдельные слова, однако к связной речи способны не были».

Фюсей и Тесей – античные теории происхождения языка

Ученые Древней Эллады заложили современное понимание происхождения языка. По своим теориям они разделились на два лагеря – это были научные школы под названиями Фюсей и Тесей. Сторонником школы Фюсей был ученый Гераклит Эфесский. Фюсей – это теория, которая постулирует: названия предметов даны им изначально от природы. Задача человека – это правильно их выявить. Если человек не может этого сделать, то он произносит пустой, ничего не значащий звук. Первые звуки, которые учились произносить люди, отражали свойства предметов.

Читайте также:  Алпатов в м 150 языков и политика

Приверженцы школы Тесей, напротив, считали, что названия вещей появляются в процессе деятельности – имена нарекаются людьми, а не существуют изначально. Одним из видных представителей школы Тесей был Демокрит из города Абдер. Сторонники этой теории указывали на то, что слова могут быть многозначными, а также не всегда в них отображены свойства вещей. Последователи этой школы считали, что названия вещам давались произвольно. Чтобы подтвердить эту теорию, древнегреческий философ Дион Крон стал называть своих рабов предлогами и союзами (к примеру, «но» или «ведь»).

Взгляды стоиков на происхождение языка

Философы стоической школы, например Хриссип из Соли, также придерживались мнения школы Фюсей. В отличие от ее последователей, они считали, что имена даются не от природы, а от рождения. Стоики были убеждены, что первые имена вещей носили звукоподражательный характер, а звучание некоторых слов было похоже на их чувственное воздействие. Например, слово «мед» (mel) имеет приятное звучание, а слово «крест» (crux) звучит жестоко, так как на нем происходило распятие. Латинские примеры этих слов дошли до наших времен благодаря трудам богослова Августина.

Междометная теория

Среди гипотез нового времени также есть те, которые можно отнести к этим двум античным школам. Например, междометная теория происхождения языка относится к школе Фюсей. Согласно этой теории, слова происходят от звуков, которые возникают из-за переживания боли, радости, страха и так далее. Альтернативно-ироничное название этого взгляда – теория «тьфу-тьфу». Первым ее сторонником был французский писатель Шарль де Брюсс. Он обратил внимание на то, что изначально бессмысленные выкрики детей постепенно превращаются в междометия (отсюда название – «междометная теория происхождения языка»), а затем и в слоги. Брюсс сделал заключение, что речь у первобытных людей развилась таким же образом.

Еще один сторонник данной теории – французский философ Бонно де Кондильяк. Он был уверен, что язык возник как следствие потребности в помощи. Кондильяк полагал, что язык создается ребенком, так как изначально у него больше потребностей, и ему есть что сказать матери.

Жан-Жак Руссо также полагал, что возникновение языка обусловлено человеческими потребностями. Отчуждение людей друг от друга толкало их на то, чтобы заселять новые территории. Оно было следствием стремления сохранить свою жизнь. При этом страсти являются теми движущими силами, которые, напротив, способствуют сближению людей. Руссо утверждал: голод и жажда не являются обоснованием для того, чтобы создать теорию происхождения языка. Ведь плоды деревьев не убегают от собирателей. А охотник, знающий, что ему необходимо пропитание, преследует молча свою добычу. Но для того, чтобы растопить сердце понравившейся девушки или вступиться в ситуации несправедливости, нужно средство общения.

Ономатоэмпатическая теория

Ономатоэмпатическая, или звукоподражательная теория происхождения языка, утверждает: язык появился как следствие подражания естественным звукам. Эта гипотеза также имеет ироничное альтернативное название: теория «гав-гав». Ономатоэмпатическая теория была возрождена немецким ученым Лейбницем. Философ разделял звуки на мягкие («л», «н») и шумные («р», «ж»). Лейбниц считал, что слова появились вследствие подражания человека тем впечатлениям, которые оставляли предметы окружающего мира (к примеру, «рык», «ласка»). Однако современные слова далеко отошли от своих первоначальных значений. К примеру, немецкое слово Loewe («лев»), утверждал Лейбниц, на самом деле произошло от слова lauf, («бежать»). Слово «лев» в немецком языке имеет мягкое звучание, так как оно произошло под воздействием впечатления от быстрого львиного бега.

Гипотеза социального договора

Следующая теория происхождения языка опирается на взгляды Томаса Гоббса. Гоббс считал, что разобщение людей является их естественным состоянием. Человечество всегда вело так называемую борьбу всех против всех. Люди добывали жизненно необходимые ресурсы семьями, и лишь необходимость заставила их объединиться в новую структуру – государство. Между людьми возникла необходимость заключить между собой надежный договор – а, стало быть, появилась нужда и в языке. Названия вещей возникли вследствие договоренности людей.

Жестовая теория

К гипотезам, произошедшим от школы Тесей, относят практически все социальные теории. Происхождение языка, согласно взглядам основателя первой психологической лаборатории В. Вундта, было связано с преобладанием физических движений, или пантомимы. Движения мимики, как полагал Вундт, были трех типов: рефлекторные, указательные и изобразительные.

Корректное название божественной теории

Теория «внезапного скачка»

Эта гипотеза впервые была выдвинута философом Вильгельмом фон Гумбольдтом – прусским политическим деятелем и одним из крупнейших ученых в области языкознания. Серьезное влияние Гумбольдт оказал на Венский конгресс, где обсуждалось развитие европейских государств после поражения Наполеона. Также Гумбольдт основал существующий поныне университет в Берлине. Кроме этого, он интересовался эстетикой, литературой и юриспруденцией. Работы Гумбольдта по теории происхождения языка и языкознанию невелики, однако в историю он вошел как лингвист.

Лингвистической наукой В. фон Гумбольдт занимался лишь в последние пятнадцать лет своей жизни. Это было время, когда он смог отойти от государственных дел и заняться разработкой своих гипотез. Теория происхождения языка и речи Гумбольдта вначале называлась стадиальной. Ученый исследовал большое количество известных на то время примитивных языков. В процессе изучения он пришел к выводу, что ни один, даже наименее развитый язык, не может обходиться без базовых грамматических форм.

Гумбольдт предполагал, что язык не может возникнуть без каких-либо предпосылок. Процесс возникновения нового языка ученый разделял на три этапа. Первый из них – предварительный. В это время происходит «первичное» образование языка, который, однако, грамматически уже полностью сформирован. Согласно гипотезе Гумбольдта, переход от одной стадии к другой совершается скачкообразно. На втором этапе происходит дальнейшее формирование языков, а на третьем – их последующее развитие. Изучив доступные на то время языки примитивных народов, Гумбольдт пришел к выводу, что эта схема справедлива для процесса становления всех языков мира. Отличаются от них китайский и древнеегипетский, которые, по мнению ученого, являются исключением. Гумбольдт считал эти два языка феноменами в мире лингвистики, поскольку они не имеют грамматических форм, используют только знаки.

История происхождения русского языка

Русский язык является одним из самых распространенных на всем земном шаре. По численности его носителей он занимает пятое место после китайского, английского, испанского и хинди. Он относится к славянской ветви индоевропейского языкового древа и является самым распространенным среди славянских языков. Распад языкового единства ученые-лингвисты относят к III-II тысячелетию до н. э. Считается, что в это же время происходило образование праславянского языка. Согласно теории происхождения русского языка, предком современных восточнославянских языков (русского, украинского и белорусского) является древнерусский язык. С древних времен он претерпел большое количество изменений. Наиболее влиятельный период становления русского языка приходится на XVII-XVIII века. К этому времени относится и правление Петра I, который внес немалый вклад в становление современного русского языка.

Русский язык: дальнейшее развитие

Большую роль в развитии современного русского языка также сыграл и великий ученый М. В. Ломоносов. Им была написана первая «Российская грамматика». Ломоносов в предисловии к своему труду писал о незаслуженно пренебрежительном отношении к отечественной грамматике со стороны как русских, так и иностранцев. Также благодаря трудам Ломоносова современный русский язык обогатился такими терминами, как «электричество», «градус», «материя», «возгорание». В 1771 году впервые в Москве было учреждено Вольное российское собрание. Его главной задачей было создание всеохватывающего словаря русского языка. В этом процессе принял участие и Н. М. Карамзин. Государственный деятель считал, что ориентироваться необходимо на европейские языки. Карамзиным были введены в обиход такие слова, как «промышленность», «достижимый», «влюбленность». А создателем самой современной формы русского языка по праву считают великого поэта А. С. Пушкина.

Вклад Пушкина

Вкратце дело Пушкина состояло в том, что он сумел отменить все лишнее в русском языке, произвести синтез господствовавших тогда стихий – церковнославянского языка; лексических единиц, пришедших с территории Европы; простонародной русской речи. Великий поэт считал, что «высшее общество» не должно бояться простого русского языка, призывал отказаться от «щегольства» в выражениях. Поэт стремился к тому, чтобы создать живой язык, который должен был синтезировать в себе литературные особенности дворянства и простонародной речи. Весь процесс создания современного русского языка был завершен Пушкиным. Длился он с XV века и до времен Ломоносова и Карамзина. В течение этой эпохи происходило постепенное сближение книжного русского языка с устной речью.

Языкознание в советскую эпоху

В советское время проблема происхождения языка носила не столько исследовательский, сколько политический характер. Единственной верной гипотезой признавалась трудовая теория происхождения языка Энгельса. Основные теории были изложены в труде под названием “Диалектика природы”. Согласно этой теории, возникновение языка происходило в несколько этапов. В своих трудах Энгельс пользовался сравнительно-историческим методом. Однако он не считал, что при помощи этого научного метода можно полностью изучить все детали становления человеческой речи. Его взгляды в языкознании связывают развитие языка с эволюцией человека. Первый из этапов связан с прямохождением. Второй – со специализацией верхних конечностей для труда.

Затем следует этап познавательной активности, исследования окружающего мира. Согласно Энгельсу, на третьем этапе (в отличие от других социальных теорий происхождения языка) язык был нужен для сплочения людей. На четвертом происходит развитие и анатомическое усовершенствование гортани. Следующая ступень связана с развитием мозга, затем главным фактором является появление общества как нового элемента. Последний этап – изобретение огня и одомашнивание животных.

Читайте также:  З юбилеем на украинском языке женщине

Источник

«Теории»: В начале было Слово. Гипотезы о происхождении языка

Проблема происхождения языка, в специальной литературе обозначенная сложным слово глоттогония (ударение на третью «о»), издавна занимает философов и филологов, а с некоторых пор и представителей естественных наук – палеоантропологов и этологов. Поэтому история знала множество самых разных «теорий» на этот счет. Причем теорий именно в кавычках, так как обычно предлагалась гипотеза, опирающаяся на какое-нибудь очевидное соображение об одной из функций языка, которое сложно было доказать или опровергнуть хотя бы косвенным способом.

Увы, мы не можем исследовать язык первобытного человека, чтобы сказать что-то определенное о его природе. Также довольно сложны и приблизительны данные о речевом оснащении ранних людей – о развитии зон мозга и эволюции речевого аппарата. Собственно, анализ современного языка и косвенная проверка нашими знаниями о поведении ископаемых гоминид – вот то, что остается нам. Ну и, конечно, всё то множество гипотез, что уже были высказаны ранее о тайне происхождения естественного человеческого языка.

Звук или жест?

Глоттогонические гипотезы довольно разнообразны, существует в том числе курьезные (например, внезапное появление языка у древнего человека). Для некоторых людей и сегодня актуальна вера в божественное происхождение языка – данная концепция лежит в основе таких религиозных учений как христианство, индуизм, конфуцианство. Схожей точки зрения придерживается и Платон, когда пишет в диалоге «Кратил», что устанавливать имена может только творец имен.

Научная картина мира современного человека ставит под сомнение какой-либо внешний источник возникновения речи. Если опустить идеи о внечеловеческом происхождении языка (Бог, инопланетный разум), можно выделить несколько основных гипотез генезиса языка, которые делятся на две большие группы.

Согласно первой группе, язык сразу возникает в вокально-звуковой форме. Сперва – в упрощенно-редуцированной вроде междометий, выкриков или звукоподражаний, а затем постепенно развиваясь в речь со слогами. Согласно второй теории, языком уже стоит считать некоторый набор жестов, который впоследствии и превращается в речевой знак, получающий звуковое выражение.

Стоит отметить, что у каждой теории есть свои плюсы и минусы. Например, звуковая теория с одной стороны демонстрирует выгоды языка как нового средства коммуникации: голос охватывает большее пространство, чем жест. С другой же стороны, она вызывает сомнения, так как у других приматов звуки не в особом почете, в то время как мимические и пантомимические движения очень широко представлены в коммуникации обезьян. Жестовая теория, однако, требует, чтобы первобытный человек имел очень развитый мозг, в котором уже запросто укладывается сложная система знаков и даже простой синтаксис.

Нужно также сказать, что по мнению ученых не годятся те телеологические объяснения эволюции человеческого вида, согласно которым развитие речевого аппарата было предрешено в сторону лучшего исполнения коммуникативной функции. В исследовании Хокетта и Эшера (Hockett C.F., R. Ascher) прямо говорится о том, что чисто теоретически эволюция могла задействовать для этого не гортань и диафрагму, а какой-нибудь из сфинктеров. Как добавляет к этому Леонид Борисович Вишняцкий – и с ним нельзя не согласиться – «остается лишь поблагодарить природу за то, что она не воспользовалась такой возможностью».

Наконец, стоит учитывать, что наши представления о поведении древних людей, а значит, и о функциях языка, могут быть серьезно искажены и осовременены.

Мы уже в значительной степени изменены языком, что можно сравнить с тысячами лет направленной селекции. Так, современные дети намного раньше пытаются начать говорить и в итоге обучаются этому, чем оказываются способны к орудийной деятельности или простым умозаключениям. Однако утверждать то же самое о наших предках было бы чересчур опрометчиво.

Помимо этого вопроса проблема происхождения языка содержит в себе еще несколько внутренних принципиальных вопросов. Например, как возник синтаксис, благодаря которому все языки (кроме пирахан) способны к приложениям с дополнениями и сложным предложениям? Другой вопрос, который беспокоил многих, особенно в Средние века – существовал ли когда-то единый праязык или языки автохтонно зарождались на разных территориях? Не менее важным является и вопрос о характере и способе развития языка. Менялся он постепенно или скачками? Двигался ли в своей эволюции от простого к сложному или на разных этапах происходило как упрощение, так и усложнение?

Например, сторонники идеалистической теории часто приходили к мысли о том, что современный им язык деградирует и, стало быть, изначальный язык должен был появиться сразу как богатый и сложный. Что весьма сомнительно. Как, впрочем, сомнительны и доводы многих материалистов, утверждавших простую логику дифференциации как основу эволюции языка.

По этой логике, когда требуется 100 слов, все они будут односложными (один слог), с увеличением вокабуляра будет расти и длина слова, усложняться фонетика (более точно дифференцироваться звуки – например, вместо одного – два, глухой и звонкий согласный) и т. д. Увы, реальные примеры языков, как современных, так и древних или племенных скорее нарушают подобные правила, чем следуют им. Поэтому некоторые вопросы из области генезиса языка решаются лишь тонким диалектическим совмещением разных подходов.

Но давайте сперва посмотрим на несколько известных примеров глоттогонических теорий.

Звукоподражательная теория

Впервые язык назвали результатом подражания природе еще древнегреческие философы-стоики. Они считали, что человек, еще не обладавший языком, стихийно подражал тем звукам, которые слышал в окружающем его мире: шуршание листвы, журчание воды, голоса животных и т. д. Правота этой теории обычно доказывалась тем, что в лексиконе любого языка имеются слова, образованные путем подражания внешним звукам. В русском языке это такие слова, как «ку-ку» (кукушка), хрю-хрю (хрюшка), мяукать, гавкать, квакать, рычать, жужжать, хохотать, чихать и др.

В XVIII веке теорию попытался доработать Лейбниц: по его мнению, язык возник из звукоподражаний, а затем развивался на основе аналогий, которые создавали связь звуков уже не с другим звуком, а с качеством. В конце концов ведь мы называем и те вещи, которые сами по себе никак не звучат. В XIX веке Якоб Гримм и Хейман Штейнталь развивали эту теорию введением условного, символического подражания, то есть подражания «не-звукам».

В результате некоторым звукам придавался символический характер, они называли что-то «мягкое» (лен) или «твердое» (дуб). Словно звуковой строй слов сохранил в себе те впечатления, что получил древний человек в момент их восприятия: слово «мёд», например, хранит в своем звуковом облике какое-то ощущения тягучести, а вот слово «нож» имеет остроту даже в произношении. По мысли Лейбница, с развитием новые языки уходили от этого первого языка и в них принцип звукоподражания уже не играет важной роли.

Однако обычно в языках таких слов очень мало, и довольно трудно представить, что на их основе сложилась целая языковая система. Некоторые ученые, опираясь на лингвистические исследования, утверждают, что в современных развитых языках намного больше звукоподражательных слов, чем в языках, находящихся на более ранней ступени развития. Это можно считать доказательством того, что механизм звукоподражания характеризует новое время, а не архаичное.

В любом случае роль звукоподражания и звукосимволизма в процессе рождения языка не стоит недооценивать. В конце концов, у древних людей могла быть своеобразная система ассоциаций, возможно, что и весьма развитая. Так, существует палеопсихологическая гипотеза о том, что наши предки либо не имели строгого разделения на два режима восприятия/мышления (лево- и право-полушарный), либо у них доминировало правое полушарие. В силу этого воображение у них было более сильным, часто мешавшим четко разделить реальность и выдумку.

Междометная теория

Теория происхождения языка из междометных слов также берет свое начало в античной философии, точнее в учении эпикурейцев. Суть теории заключается в том, что первыми естественными звуками человека были еще звериные выкрики, выражающие реакцию на происходящее, увиденное или услышанное. Так появились особые междометные слова, называющие определенные эмоциональные состояния древнего человека. Междометия легли в основу лексикона и стали производящими для всех остальных слов. Эта теория сохраняла популярность вплоть до XVIII века. Разделявший её Жан-Жак Руссо в трактате «Опыт о происхождении языков» писал:

«Итак, надо полагать, что первые жесты были продиктованы потребностями, а первые звуки голоса – исторгнуты страстями. И это вполне естественно. Вначале было не рассуждение, а чувство. Утверждают, будто люди изобрели слова, стремясь выразить свои потребности, но мне представляется это неправдоподобным. Так как первым побуждением к речи явились страсти, то первые выражения были тропами».

Эмоциональная теория Руссо превратилась в междометную теорию в трудах русского лингвиста Дмитрия Николаевича Кудрявского. Для эпикурейцев, Руссо, Кондильяка и Кудрявского было важно представить язык как живую связь с реальностью. Дело в том, что современные языковые знаки за исключением звукоподражаний совершенно произвольны. Это отсутствие связи знака и вещи смущало многих мыслителей, отчего и раз за разом возникала идея, что при зарождении языка подобный разрыв отсутствовал. И лишь впоследствии, по мере превращения междометий в слова, звук и значения разошлись, причем этот переход междометий в слова и был связан с возникновением членораздельной речи.

Действительно, междометия и производные от них слова можно найти в любом языке. Например, в русском языке это такие слова, как «ах» (ахать), «ох» (охать), «ух», «ай», «уф», «эх», «о», «у» и др. Однако этих слов в языке еще меньше, чем подражательных. Слабость теории в том, что она абсолютизирует лишь одну из множества функций языка – экспрессивную. Язык мог возникнуть и как средство общения и передачи информации, и как выражения эмоций, однозначное первенство здесь еще рано кому-то отдавать. К тому же, эмоциональные переживания свойственны и животным, но те не имеют речи. Поэтому ответить на вопрос, почему люди через выражение эмоций пришли к языку, а животные нет, с точки зрения междометной теории достаточно трудно.

Читайте также:  Гласный звук состоит из чего в русском языке

Теория «трудовых выкриков»

Возникнув в XIX веке, эта теория представила один из вариантов материалистического взгляда на коллективную природу языка, о которой писал Энгельс: «У формирующихся людей появилась потребность что-то сказать друг другу». Но в связи с чем вообще возникла такая потребность? В связи с тем, что люди стали трудиться коллективно, как отвечал Энгельс. Чтобы организовать совместный труд, людям надо было общаться друг с другом. При этом здесь еще не было языка – возможно, были жесты, движения, выкрики. Энгельс предлагал рассматривать происхождение языка вкупе с происхождением человека, так как без «человека» нет «языка» и наоборот.

Энгельс пытался облагородить более раннюю материалистическую теорию «звуковых выкриков» Л. Нуаре и К. Бюхера. По их мысли, первые слова выкрикивались во время коллективной работы для её ритмизации и не более. То есть функциональность языка сводилась только к поддержанию организованных действий трудящихся, и слова не выражали никакого смысла и чувства. По сути, язык, состоящий из слов, которые ничего не называют, не выражают и не сообщают, нельзя назвать языком в полном смысле. Поэтому Энгельс пытается вписать в нее человеческий интерес – а именно потребность в координации труда и распределения его продуктов.

Однако на эту теорию можно посмотреть и с другой стороны. Если предположить, что первые слова могли обозначать определенные способы деятельности в форме глагола, а затем стали называть остальные предметы и явления, связанные с трудовой деятельностью, то эта теория вполне может претендовать на правильное осмысление проблемы происхождения языка. Тем более, что многие языки обнаруживают значимость глаголов: в одних они наиболее древние и неизменные, в других – они основа предложения.

Теория социального договора

Теория социального договора, возникшая в XVIII веке, также базировалась на некоторых философских положениях античности, поскольку те отвечали духу нового европейского рационализма. Через призму этой теории на образование языка смотрел шотландский философ Адам Смит. В развитие теории общественного договора внес вклад и Руссо, который делил историю человечества на два этапа: природный (человек был частью природы и говорил на языке страстей, на образном, а не понятийном языке) и цивилизованный (человек вышел из природы и заговорил на языке, который стал результатом социальной договоренности).

Гуго Гроций, Гоббс, Локк и многие другие авторы в той или иной степени отмечали, что конвенциональность языковых знаков прямо или косвенно отсылает нас к тому, что язык – продукт общественных договоренностей. Собственно, уже номиналист Росцелин, критикуя позиции средневековых реалистов, подчеркивал, что отсутствие сходства в разных языках в звучании и написании общеизвестных объектов (солнце, луна, вода, огонь, лошадь, человек и т. д.) – явный довод в пользу социальности языка, а возможно и мышления.

Предпосылкой же к появлению языка считается естественная склонность человека к разумности. Иными словами, важная особенность этой гипотезы состоит в том, что язык (или точнее некий протоязык) сперва возникает как поддержка мышления, а только потом превращается в общий язык коммуникации. Этой точки зрения придерживался Томас Гоббс, и в современности остаются авторы, верные концепции индивидуального языка, служащего прежде всего мышлению. Появляясь из договора членов общества о том, как называть предметы и явления окружающего мира, язык также выполняет функцию сохранения и укрепления своего источника – общества. Таким образом, язык – одновременно и продукт общества, и причина его устойчивости, ведь обеспечить её можно только имея эффективное средство общения.

Проблема только в том, что прояснить обстоятельства возникновения языка с позиции этой теории сложно, так как возможность договора уже предполагает наличие языка. При этом если вы придерживаетесь версии о тесной связи языка и мышления, то в данной теории она рождает еще один парадокс: несовершенное сознание, не знающее языка, изобретает идею социального договора, которая ничуть не проще, а возможно и сложнее, чем идея языка. Несмотря на критику этой гипотезы, теоретические изыскания Руссо и Смита были полезны для понимания современного развития языков, в которых воздействие социальных факторов довольно сильно.

Альтернативный взгляд на проблему

Родовая проблема практически всех выше обозначенных теорий, как и многих других (религиозной, идеалистической, вульгарно-материалистической), заключается в абсолютизации функции языка, причем обычно какой-то одной. Меж тем язык оказался чертовски гибким инструментом, которым представители одного вида пользуются очень и очень по-разному.

Чтобы более полно представить себе возникновение языка, стоит обратить внимание на то, что выпало из поля зрения большинства исследователей вплоть до середины ХХ века. Язык – не только коммуникация, состоящая из называния вещей, передачи команд, запросов и знаний. Язык – не только средство выражения, прямого и опосредованного – в форме эмоциональных выкриков, вокализаций или простых форм слово- и звуко-творчества. Язык – наконец, не только инструмент мышления, позволяющий внести в него регулярность, ясность и удобное контейнирование мыслей. Язык – это еще огромное пространство удовольствий и неудовольствий, заставляющих вновь и вновь пользоваться им или пытаться его изменить.

Именно психологический аспект, при котором язык используется для получения очень странного, чисто человеческого удовольствия (причем удовольствия как связанного со смыслом, так и нет), часто был проигнорирован серьезными рациональными теориями. Это при том, что на него прямо указывают уже некоторые мифы разных народов.

Петер Слотердайк как-то обратил внимание на то, что исток языка вполне возможно евлогический, т. е. хвалебный. Есть целая серия мифов, рассказывающих о том, что боги дали язык людям, чтобы те могли хвалить и славить их в песнях, молитвах и гимнах. Более того, человек, получивший подобный дар, вместе с тем стал обладателем как явного отличия от других существ, так и права самому пользоваться этим даром – хвалиться тем, что он может говорить. Именно этот пунктик не ускользнул от наблюдательности Ницше и Слотердайка (числящего себя его учеником): говоря что-либо, люди неявно гордятся самой способностью говорить.

На это указывают поздние теоретические разработки Жака Лакана, отмечавшего, что языковое символическое буквально пропитано материей наслаждения. И использование его ради прибавочного удовольствия (получившее у него название «lalange») мы можем наблюдать очень часто: в гулении ребенка, в болтовне подростков, в сплетне и жалобе взрослых. Причем подобный разрез не противоречит, и даже косвенно подтверждается естественнонаучным взглядом.

Так, приматолог Роберт Данбар обнаружил очень любопытную связь между груммингом (практика взаимной чистки, объединяющая удовольствие и социальную регуляцию) и численностью группы. На её основе он сделал простое и элегантное предположение: с ростом группы растет время, затраченное на грумминг, однако оно имеет пределы.

Там, где предел достигнут (без ущерба для выживания – поиска корма, сна и т. п.) – должно появиться что-то иное, выполняющую ту же функцию. Это и есть язык, который буквально встраивается, а затем и перестраивает социально-психологическую модель общества у людей. Так что когда Ролан Барт говорит о том, что речь – это еще и способ коснуться другого (а также создать его в речи, чтобы это сделать), возможно, это отнюдь не отвлеченная метафора, а указание на самую суть.

В еще более откровенной форме эту идею озвучивал и эволюционный психолог Джеффри Миллер. В своем исследовании он отмечает, что мозг, способный к беседе, поэтическим метафорам и сложному синтаксису – чудовищно странная вещь для природы, часто «экономящей на спичках». Но его появление и развитие перестает быть загадкой, «если мы представим себе человеческий мозг как набор индикаторов сексуальной пригодности, то его высокие затраты окажутся неслучайными. В них и заключена вся суть. Затраты мозга делают его хорошим индикатором пригодности».

Люди говорят, чтобы выделяться, чтобы соблазнять и манипулировать друг другом. И без этого аспекта любое обсуждение природы языка подобно попытке описать танец языком механики – по сути верно, но самое главное (эффект) утеряно.

Язык – удивительное изобретение, которое позволяет сказать, позволяет солгать, способно радовать и причинять страдание, калечить и лечить, упрощать и усложнять мир, а также жизнь живущему в этом мире. Будучи очень гибкой и адаптивной системой, он никогда не перестает изменяться, реагируя на жизнь людей. Именно поэтому кажется бессмысленным вопрос о развитии языка, особенно сетования некоторых людей на то, что современные языки только упрощаются. Все упрощения и усложнения в языке временные и относительные. Сама же мощь языка обозначать то, что существует и не существует благодаря метафоре поистине огромна. Именно поэтому точно о нем можно сказать только известной тавтологией: «Живой как жизнь».

В оформлении использованы иллюстрации Anastasia Borsuk. На превью – кадр из анимационного фильма Яна Шванкмайера «Возможности диалога» (1982).

Источник

Интересные факты из жизни