17 мгновений весны на китайском языке

семнадцать мгновений весны

1 Семнадцать мгновений весны

См. также в других словарях:

СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ — «СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ», СССР, киностудия им. М. Горького, 1973, ч/б, 840 мин. Приключенческий телесериал. По одноименной повести Юлиана Семенова. Персонажи двенадцатисерийного фильма Т. Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» стали героями… … Энциклопедия кино

Семнадцать мгновений весны — Семнадцать мгновений весны: Семнадцать мгновений весны роман Юлиана Семёнова Семнадцать мгновений весны многосерийный художественный телефильм. Снят по одноимённому роману Юлиана Семёнова Новейшая история. Семнадцать мгновений весны 25 лет… … Википедия

Семнадцать мгновений весны — Жарг. шк. Шутл. Весенние каникулы. Bytic, 1999 2000 … Большой словарь русских поговорок

СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ — 12 серийный телевизионный художественный приключенческий фильм. Снят в 1973 г. на Киностудии им. М. Горького (см. Максим Горький*). Режиссер Т.М. Лиознова. Композитор М.Л. Таривердиев. Автор текстов песен Р.И. Рождественский. В фильме снимались… … Лингвострановедческий словарь

Семнадцать мгновений весны (телесериал) — Семнадцать мгновений весны Жанр политический детектив Автор идеи Юлиан Семёнов Режиссёр Татьяна Лиознов … Википедия

Семнадцать мгновений весны (фильм) — Семнадцать мгновений весны Жанр политический детектив Автор идеи Юлиан Семёнов Режиссёр Татьяна Лиознова В главных ролях Вячеслав Тихонов Леонид Броневой … Википедия

Семнадцать мгновений весны (сериал) — Семнадцать мгновений весны Жанр политический детектив Автор идеи Юлиан Семёнов Режиссёр Татьяна Лиознова В главных ролях Вячеслав Тихонов Леонид Броневой … Википедия

Семнадцать мгновений весны (телефильм) — У этого термина существуют и другие значения, см. Семнадцать мгновений весны. Семнадцать мгновений весны … Википедия

Семнадцать мгновений весны (роман) — У этого термина существуют и другие значения, см. Семнадцать мгновений весны. 17 мгновений весны Жанр: Роман Автор: Юлиан Семёнов Язык оригинала: русский Год написания … Википедия

Семнадцать мгновений весны (Роман) — Семнадцать мгновений весны роман Юлиана Семенова, сюжет которого построен на противодействии попыткам сепаратных переговоров нацистских главарей с представителями спецслужб США весной 1945 г. Роман частично построен на документальной основе.… … Википедия

Новейшая история. Семнадцать мгновений весны 25 лет спустя — Жанр Документальный фильм Автор сценария Сергей Костин В главных ролях Леонид Парфёнов, Татьяна Лиознова … Википедия

Источник

Не думай о секундах свысока. История знаменитой песни

Многосерийный фильм «Семнадцать мгновений весны» обрел такую популярность, что его повторный показ состоялся через три с половиной месяца после премьеры фильма на ТВ.

Количество восторженных писем в адрес создателей ленты побило все рекорды. Львиная доля писем предназначалась Вячеславу Тихонову, который в одночасье стал эталоном мужчины для советских женщин.

Как режиссеру Татьяне Лиозновой удалось снять такое кино, которое вызывало у советских зрителей неподдельные эмоции на протяжении всех двенадцати серий? Благодаря держащему в напряжении сценарию, великолепной игре актеров и мастерской операторской работе аудитория ни на секунду не отвлекалась от голубых экранов.

В военной драме о разведчике в тылу врага нашлось место трогательным эпизодам, вызывавшим слезы даже у самых сдержанных людей. Наиболее памятной из них стала, пожалуй, сцена встречи Штирлица с женой. Создать душещипательную атмосферу в кафе Elefant помогла композиция «Песня о далекой Родине».

Ход композитора

Написать музыку к фильму «Семнадцать мгновений весны» Татьяна Лиознова пригласила Микаэла Таривердиева. Вера Таривердиева, вдова композитора, вспоминала, что муж не спешил с ответом:

– Он долго думал, соглашаться ли ему писать музыку к картине о Штирлице. «Знаешь, – сказал он тогда, – что-то мне надоели фильмы про шпионов!». А потом нашел выход: главным для него стал не детективный сюжет, а внутренний мир героя. Отсюда и ностальгическая «Песня о далекой Родине», и философская «Не думай о секундах свысока».

Говорят, Таривердиев сочинил песни к каждой серии, но Лиознова остановилась лишь на двух вышеупомянутых произведениях. Впрочем, сама Татьяна Михайловна опровергла эту версию.

Автор слов песен фильма – поэт Роберт Рождественский. Например, стихотворение «Мгновения» было создано в период рассвета советской поэзии. Когда Роберту Ивановичу предложили написать поэтические строки для фильма «Семнадцать мгновений весны», у поэта уже было написано это стихотворение, и он решил, что именно оно подойдет для фильма. Стихотворение положили на музыку, и оно стало хитом. Даже сегодня тяжело найти человека, который бы не знал строки «Не думай о секундах свысока…».

Запись композиций

Выбрать исполнителя оказалось непростым делом. Композиции пробовали исполнять многие артисты, но режиссеру не нравились их версии. Вот как об этом вспоминает Вера Таривердиева:

– Пробовались практически все советские певцы – от Магомаева до Мулермана. Уже была готова фонограмма с записью Муслима Магомаева. Но Лиозновой все время казалось, что его, пусть и очень хорошему, исполнению чего-то не хватает. Она рискнула и попросила записать песни Иосифа Кобзона. Это было попадание в «десятку»! Магомаев обиделся. С Иосифом Кобзоном муж делал песни в течение месяца. Они работали над голосом. Татьяна Лиознова хотела, чтобы он был неузнаваем. В конце концов добились идеального исполнения.

Когда Магомаев услышал версию Кобзона, он согласился, что она идеально вписывается в фильм. Но все равно чувствовал досаду из-за того, что не получилось стать исполнителем композиций.

О негативной реакции Муслима Магометовича на выбор исполнителя вспоминал и и сам Микаэл Леонович:

– А Магомаев обиделся на меня тогда страшно. Дело не в том, что он пел плохо или хорошо. Просто для этой картины нужен был не его голос. Голос Кобзона попал в изображение, прямо в «десятку».

Обвинения в плагиате

После выхода фильма на экраны многие решили, что «Песня о далекой Родине» и правда напоминает произведение Франсиса Лея. В Союз композиторов СССР даже пришла телеграмма такого содержания: «Поздравляю успехом моей музыки советском фильме. Франсис Лей».

Обвинения в плагиате не прошли даром для Таривердиева: его не звали на телевидение, от него отвернулись многие коллеги, за спиной сплетничали недоброжелатели. А позже выяснилось, что у Лея нет претензий к советскому композитору, а пресловутую телеграмму анонимный шутник выслал из московского телеграфа.

Читайте также:  Как переводится на русский язык шойгу

Интересные факты о съемках фильма

Представить себе Штирлица в исполнении кого-то, кроме Вячеслава Тихонова, сейчас просто невозможно, однако поначалу его кандидатура не рассматривалась.

Автор сценария «Семнадцати мгновений весны» Юлиан Семенов хотел, чтобы роль советского разведчика исполнил актер Арчил Гомиашвили, известный зрителям по роли Остапа Бендера в «12 стульях» Гайдая. Также рассматривалась кандидатура Олега Стриженова, однако тот не захотел оставить игру во МХАТе на три года ради съемок в кино (именно столько снимались «Семнадцать мгновений весны»). Сам же Тихонов попал в фильм случайно – его кандидатуру предложил кто-то из ассистентов режиссера Татьяны Лиозновой.

Вымышленный персонаж

Штирлиц никогда не существовал в реальности – этого персонажа придумал писатель и киносценарист Юлиан Семенов. Однако есть легенда, что его прототипом был заместитель шефа немецкой разведки Вилли Леман (кличка Брайтенбах). Леман работал на СССР по собственной инициативе, его никто не вербовал. Следы Лемана в истории теряются в 1942 году, когда его арестовало гестапо без формулировки обвинения. Конечно, скорее всего, Вилли Леман погиб, но Татьяна Лиознова все же оставила финал «Семнадцати мгновений весны» открытым, предоставив зрителю самому решить, что же случилось со Штирлицем.

Жена появилась вдруг

Жена Штирлица появилась в фильме лишь благодаря инициативе Вячеслава Тихонова – сценарий ее появления не предполагал. Знакомый Тихонова, некий разведчик КГБ, рассказал актеру, что иногда тем, кто работал под прикрытием за пределами СССР, привозили родных для свидания, и актер поделился с Лиозновой идеей. Режиссер согласилась, посчитав, что так в картине будет больше драматизма. Пробы на роль жены полковника Исаева проходили певица Мария Пахоменко и актриса Светлана Светличная, однако Татьяна Лиознова посчитала их кандидатуры неудачными.

По воспоминаниям Элеоноры Шашковой, которая в итоге сыграла жену полковника Исаева, ее привели на съемочную площадку за день до начала съемок. Поначалу она плохо справлялась с ролью. Однако затем Лиознова позвала Вячеслава Тихонова и посадила его перед актрисой, сказав: «А теперь серьезно. Вот твой муж-разведчик». Именно после этих слов, видя перед собой Тихонова-Штирлица, Шашкова исполнила роль так, как нужно – со сдержанной глубиной, одним взглядом показав все горькие, тяжелые, но светлые чувства своей героини.

Источник

Тайна смерти писателя Юлиана Семёнова. За что могли убрать автора “17 мгновений весны” и “ТАСС уполномочен заявить”

В СССР не было писателя, который был бы так знаменит, как Юлиан Семёнов. Многие знали его даже не по книгам, а по фильмам — как “отца” разведчика Штирлица (Максима Исаева). Популярность этого персонажа и вера в то, что он реальный человек, привела к тому, что сам Брежнев однажды решил вручить Штирлицу орден.

Во времена перестройки, когда популярность романов стала падать, Юлиан Семенов нашёл себя в журналистике. Он основал первую в СССР частную газету — “Совершенно секретно”, — тиражи которой били рекорды, и мог стать основателем международного медиахолдинга.

В 1990 году он вёл переговоры с американским и австралийским медиамагнатом Рупертом Мёрдоком. Несмотря на это, Юлиан Семёнов был сторонником “сильного СССР”, но при этом ярым антисталинистом — его отец Семён Ляндрес был репрессирован и из лагерей вернулся больным.

Однако 20 мая 1990 года, за 52 минуты до судьбоносной встречи, Семёнову стало плохо. По стечению обстоятельств его поездку на переговоры снимала корреспондент британского канала BBC One Оливия Лихтенштейн. Она запечатлела, как “отца Штирлица” с неожиданным инсультом увезли в больницу.

Евгений Додолев, Юлиан Семёнов, Оливия Лихтенштейн (слева направо). Фото © Wikipedia, © Instagram / olichtenstein

А дальше началось странное. Когда Оливия Лихтенштейн в сопровождении друга и коллеги Семёнова Евгения Додолева приехала в больницу, оказалось, что уже здесь, в палате, у писателя был второй инсульт. Причиной этому стали двое незнакомцев в тёмных плащах, которые предъявили персоналу документы и потребовали свидания с Семёновым. О чём шла речь на этой короткой встрече, осталось неизвестным.

Оливия Лихтенштейн сняла на видеокамеру рассказ медсестры. Позже сотрудники КГБ пытались изъять у неё кассеты с материалом, однако ей удалось отбиться. Тем не менее все плёнки оказались размагничены. Юлиан Семёнов на ноги так и не встал. Его безрезультатно лечили в Австрии, пытались реабилитировать на родине.

Он прожил три года и скончался 15 сентября 1993 года от инсульта и пневмонии в кремлёвской больнице. После кончины писателя у его родных и друзей осталось твёрдое убеждение: Юлиана Семёнова убрали. Но кому или чему мог помешать “отец Штирлица”? Как выяснилось, мешал он многим.

Младшая дочь писателя, Ольга Семёнова, в интервью не раз говорила: её отца убрали. Он слишком много знал о политическом закулисье рушащегося СССР и слишком рисковал собой ради журналистских расследований. Одним из факторов гибели отца Ольга называла его последний роман “Тайна Кутузовского проспекта”, в котором Юлиан Семёнов под видом детектива о расследовании убийства актрисы Зои Фёдоровой как бы говорил читателям: СССР готовят к развалу.

Фото © ТАСС / Владимир Савостьянов

Вызвать инсульт у жертвы сотруднику ЦРУ несложно. Для этого существуют специальные яды. Один укол булавкой — и человек умирает от “естественных” причин. За две недели до инсульта Семёнова при таких же обстоятельствах в Париже погиб его коллега и друг Александр Плешаков — предположительно, бывший офицер ГРУ. Ему стало плохо сразу после обеда с редактором журнала VSD.

Предметом обсуждения журналистов стали таинственные счета, которые французы обнаружили в одном из парижских банков. Кому они принадлежали, осталось неизвестным. Любопытная деталь: когда Плешакову стало плохо, ситуацию взяли под контроль люди из посольства и вызвали своего врача. К тому моменту, когда в гостиницу приехала скорая, Плешаков уже был мёртв. Умер он, по-видимому, от обширного инсульта — свидетели говорили, что из ушей и носа журналиста шла кровь. Был ему на тот момент всего 41 год.

Попытка выйти из-под контроля

О том, что Юлиан Семёнов был связан с КГБ, ходило множество слухов. Сам писатель не отрицал, что в заграничных поездках ему приходилось выполнять кое-какие поручения. В те годы это было обычной практикой для журналистов-международников. Деятельность Семёнова как основателя холдинга “Совершенно секретно” всегда находилась под контролем комитета. Даже помещение газете было предоставлено КГБ.

Юлиан Семёнов дает интервью польским журналистам Павлу Дерешу (“Курьер польски”) (слева) и Ежи Гончарски (“Экспресс вечерны”). Фото © ТАСС / Шогин Александр

Читайте также:  Total war arena 2020 как поменять язык

Журналисты попросили очистить его от подслушивающих устройств, но комитетчики всё-таки “забыли” в редакции несколько жучков. Их обнаружили специалисты, которых пригласил Плешаков. Причины, чтобы убрать Юлиана Семёнова, были.

Во-первых, он вёл журналистские расследования и мог кое-что знать о миллионах, которые КГБ в конце 1980-х годов выводило за рубеж — якобы для осуществления спецопераций. Поговаривали, что, когда офицеры, ответственные за трафик, где-то на полпути уводили на свои счета пару миллионов, “наверху” даже не особо ругались. Наоборот, такому человеку начинали поручать самые деликатные операции.

Возможно, Плешаков и Семёнов действительно могли напасть на след крупной аферы по выводу “золота партии” из страны. С инсультом Семёнова и смертью Плешакова связывали и ещё одно убийство — священника Александра Меня, его убийцу так и не нашли. Он должен был передать журналистам какие-то документы.

Возможно, именно эта тема и стала причиной посещения Семёнова в больнице двумя странными личностями, которые не только пришли удостовериться, что с писателем покончено, но и, убедившись, что он в разуме, устроили ему ещё один инсульт.

Во-вторых, не всем в СССР могла понравиться идея создания международного медиахолдинга с участием советских журналистов. При сотрудничестве с Рупертом Мёрдоком журналисты могли полностью выйти из-под контроля КГБ, а газета могла превратиться в рупор западной пропаганды и инструмент США. Но, возможно, Семёнов специально шёл на этот шаг, чтобы обезопасить себя? Увы, этого мы уже не узнаем.

Версия о ближнем круге

Артём Боровик. Фото © ТАСС / Валентин Кузьмин

Среди тех, кому была выгодна болезнь Юлиана Семёнова, оказались его коллега, журналист Артём Боровик, и его жена Вероника Хильчевская. На приглашении Боровика в газету настоял Додолев: он посчитал, что связи Артёма Боровика в США могут быть полезны, как могут быть полезны партийные и международные связи его жены Вероники — она была дочерью высокого партийного чина в Украинской ССР.

Как не раз утверждал в интервью Евгений Додолев, после инсульта Семёнова в руках Боровика и Хильчевской осталось множество пустых бланков холдинга “Совершенно секретно” с подписью Семёнова. По странному стечению обстоятельств всё имущество холдинга вскоре оказалось переписано на них, вплоть до квартиры Юлиана Семёнова на Садовом кольце и машины, которую он отписал сыну Плешакова в память об отце.

Из восьми соучредителей холдинга вскоре остался только один — Артём Боровик. Остальные были выдавлены под различными предлогами. Быть может, недаром на панихиде Семёнова сценарист Аркадий Вайнер сказал, что “ближе всего к гробу стоят убийцы”. В 2000 году Боровик погиб при не менее странных обстоятельствах: его самолёт Як-40 упал при взлёте в аэропорту Шереметьево.

Танковый таран. Как танкист Дмитрий Комаров в одиночку одолел фашистский бронепоезд

При всей своей экзотичности эта версия имеет право на жизнь. Поиски журналистами “Совершенно секретно” Янтарной комнаты велись всерьёз и долго. Да, коллеги считали, что иногда Юлиан Семёнов как писатель немного водил за нос и читателей, и кураторов, додумывая в статьях детали и указывая на несуществующие гипотезы. Однако сам он не раз встречался с людьми, которые прекрасно знали, где находятся заветные панели из янтаря.

В 1972 году он сделал эксклюзивное интервью с любимчиком Гитлера Отто Скорцени, который, не скрываясь, жил в Европе. Предметом разговора была и Янтарная комната. Понятно, что Семёнов не ожидал услышать от эсэсовца координаты клада, но надеялся выяснить кое-какие детали. Чуть позже он встречался с вышедшим на свободу в 1971 году генералом СС Карлом Вольфом — одним из высших нацистских офицеров.

За три года до инсульта Семёнова при странных обстоятельствах погиб разыскивавший янтарь 52-летний полковник МВД ГДР Пауль Энке, возглавлявший спецотдел в Тюрингии. Умер Энке после того, как в архиве выпил чашку кофе, принесённую сотрудником.

При ещё более странных обстоятельствах погиб другой “коллега” Семёнова по поискам — Георг Штайн. Его нашли в лесном домике, где он прятался от преследователей. Бедолаге вспороли живот огромным кухонным ножом, которого в хижине до этого никто не видел. Ходили слухи, что перед смертью его пытали. Помогавший Штайну скрываться эмигрант барон Эдуард фон Фальц-Фейн после смерти Штайна выкупил его архив у детей и. отказался от поиска Янтарной комнаты, передав документы в Советский фонд культуры.

Болезнь Юлиана Семёнова не стала точкой в череде трагедий. 1 декабря 1992 года в ДТП погиб первый замначальника ГРУ Генштаба генерал Юрий Гусев, рассказавший журналисту Сергею Турченко, что накануне в одной из гостиниц Москвы был найден труп англичанина, который привёз в Россию архив документов, касающихся заветных панелей. В разговоре генерал похвастался: “Я знаю, где находится комната, но не скажу, иначе убьют и вас, и меня”. Сам Юлиан Семёнов считал, что комната вывезена в Южную Америку.

Какая из этих версий гибели писателя наиболее правдива, сказать невозможно. Ясно одно: Юлиан Семёнов был рисковым человеком и верил, что обладает таким авторитетом, что его самого никогда не тронут. Его друзья вспоминают, что умереть он хотел по-хемингуэевски: если заболеет, то покончит с собой. И кто знает, быть может, сам Бог распорядился так, чтобы писатель никогда не совершил этот самый страшный грех.

Источник

Семнадцать мгновений весны, стр. 66

Они остановились возле рыбаков – их шаланды были раскрашены на манер японских в сине-красно-желтые цвета, только вместо драконов носы шаланд украшались портретами русоволосых красавиц с голубыми глазами.

Рыбаки только-только пришли с моря и ждали повозки с базара. Рыбины у них были тупорылые, жирные – тунцы. Паренек лет четырнадцати варил уху. Пламя костра было желтоватым из-за того, что липкая жара вобрала в себя все цвета – и травы, и моря, и неба, и даже костра, который в другое время был бы красно-голубым, зримым.

– Хороша будет ушица? – спросил он тогда.

– Жирная уха, – ответил старшина артели, – оттягивает и зеленит.

– Это как? – спросила Сашенька удивленно. – Зеленит?

– А молодой с нее делаешься, – ответил старик, – здоровый… Ну а коли молодо – так оно ж и зелено. Не побрезгуйте откушать.

Он достал из-за кирзового голенища деревянную ложку и протянул ее Сашеньке. Исаев тогда внутренне сжался, опасаясь, что эта утонченная дочка полковника генерального штаба, поэтесса, откажется «откушать» ухи или брезгливо посмотрит на немытую ложку, но Сашенька, поблагодарив, отхлебнула, зажмурилась и сказала:

– Господи, вкуснотища-то какая, Максим Максимыч!

Она спросила старика артельщика:

– Кушайте, барышня, кушайте, – ответил старик, – нам-то она в привычку, мы морем балованы.

Читайте также:  Английский язык 3кл сборник упражнений быкова

– Вы говорите очень хорошо, – заметила Сашенька, дуя на горячую уху, – очень красиво, дедушка.

– Да что вы, барышня, – засмеялся старик, обнажая ряд желтых крупных зубов, – я ж по-простому говорю, как внутри себя слышу.

– Поэтому у вас слова такие большие, – серьезно сказала Сашенька, – не стертые.

Артельщик снова рассмеялся:

– Да нешто слова стереть можно? Это копейку стерешь, пока с рук в руки тычешь, а слово – оно ведь будто воздух, летает себе и веса не имеет…

…В тот вечер они пошли с Сашенькой на вернисаж: открывали экспозицию полотен семнадцатого века – заводчики Бриннер и Павловский скупили эти шедевры за бесценок в иркутской и читинской галереях. На открытие приехал брат премьера – министр иностранных дел Николай Дионисьевич Меркулов. Он внимательно осматривал живопись, щелкал языком, восхищался, а после сказал:

– Наши щелкоперы болтают, что дикие мы были и неученые! А вот полюбуйтесь – такие картины уж двести лет назад рисовали! И похоже, и каждая деталька прописана, и уж ежели поле нарисовано – так рожью пахнет, а не «бубновым вальтом»!

– Валетом, – машинально поправила его Сашенька. Она сказала это очень тихо, словно бы самой себе, но Максим Максимыч услышал ее и чуть пожал ее пальцы.

Когда министр уехал, все зашумели, перейдя в соседний зал, где были накрыты столы для прессы.

– А говорят, интеллигентных владык у нас нет! – шумел кто-то из газетчиков. – Культурнейший же человек Меркулов! Воспитанный, образованный! Интеллигент!

Штирлиц хотел написать ей про то, как он до сих пор помнит ту ночь на таежной заимке, когда она сидела возле маленького слюдяного оконца и была громадная луна, делавшая ледяные узоры плюшевыми, уютными, тихими. Он никогда раньше не испытывал того чувства покоя, какое судьба подарила ему в тревожную, трагическую ночь…

Он хотел сказать ей, как часто он пробовал писать ее лицо – и в карандаше, и акварелью. Однажды он пробовал писать ее маслом, но после первого же дня холст изорвал. Видимо, само Сашенькино существо противоречило густой категоричности масла, которое предполагает в портрете не только сходство, но и необходимую законченность, а Сашеньку Штирлиц открывал для себя наново каждый день разлуки. Он вспоминал слова, сказанные ею, семнадцатилетней, и поражался, по прошествии многих лет, глубине и нежности ее мыслей, какой-то их робкой уважительности по отношению к собеседнику – кем бы он ни был. Она и жандармам-то сказала тогда: «Мне совестно за вас, господа. Ваши подозрения безнравственны».

Штирлицу хотелось написать ей, как однажды в Париже на книжных развалах он случайно прочел в потрепанной книжечке: «Мне хочется домой, в огромность квартиры, наводящей грусть. Войду, сниму пальто, опомнюсь, огнями улиц озарюсь…»

Прочитав эти строки, Штирлиц второй раз в жизни заплакал. Он заплакал первый раз, когда, вернувшись из первой своей чекистской поездки за кордон, увидел могилу отца. Старик начинал с Плехановым. Его повесили белоказаки весной двадцать первого года. Он заплакал, когда остался один, плакал по-детски, жалобно всхлипывая, но не этого стыдился он, а просто ему казалось, что его горе должно жить в нем как память. Отец его принадлежал многим людям, а вот память о папе принадлежала ему одному, и это была особая память, и подпускать к ней Штирлиц никого не хотел, да и не мог. А тогда в Париже на книжном развале он заплакал неожиданно для самого себя, потому что в этих строках он увидел чувство, которое было так нужно ему и которого он – за всю жизнь свою – так и не пережил, не ощутил. За строчками этими он увидел все то, что он так явственно представлял себе, о чем он мечтал, но чего не имел – ни одной минуты.

Ну как же сейчас написать Сашеньке, что осенью – он точно помнил тот день и час: 17 октября сорокового года – он пересекал Фридрихштрассе и вдруг увидел Сашеньку, и как у него заледенели руки, и как он пошел к ней, забыв на мгновение про то, что он не может этого делать, и как, услыхав ее голос и поняв, что это не Сашенька, тем не менее шел следом за той женщиной, шел пока она дважды не обернулась – удивленно, а после – рассерженно.

Ну как написать ей, что он тогда три раза просил Центр отозвать его и ему обещали это, но началась война…

Как может он сейчас все видения, пронесшиеся перед глазами, уместить в слова?

И он начал переводить строчки Пастернака на французский и писал их, как прозу, в строку, но потом понял, что делать этого нельзя, потому что умный враг и эти стихи может обратить в улику против парня, который пьет апельсиновый сок и курит сигарету так, как это сейчас модно там, где он жил. И он положил этот листок в карман (машинально отметив, что сжечь его удобнее всего будет в машине) и приписал к тем строчкам, которыми начал письмо: «Это произойдет, как я думаю, в самом ближайшем будущем».

Ну как написать ей о встрече с сыном в Кракове летом прошлого года? Как сказать ей, что мальчик сейчас в Праге и что сердце его разрывается между нею и Сашей-маленьким, который без него стал Сашей-большим, и Гришанчиковым? Как сказать ей о любви своей и о горе – что ее нет рядом, и о том, как он ждет дня, когда сможет ее увидеть? Слова сильны только тогда, когда они сложились в библию или в стихи Пушкина… А так – мусор они, да и только. Штирлиц закончил письмо: «Я целую тебя и люблю».

«Как можно словами выразить мою тоску и любовь? – продолжал думать он. – Они стертые, эти мои слова, как старые монеты. Она любит меня, поэтому она поверит и этим моим стертым гривенникам…

Нельзя мне ей так писать: слишком мало мы пробыли вместе, и так долго она живет теми днями, что мы были вместе. Она и любит-то меня того, дальнего, – так можно ли мне писать ей так?»

– Знаете, – сказал Штирлиц, пряча листочки в карман, – вы правы, не стоит это тащить вам через три границы. Вы правы, простите, что я отнял у вас время.

Источник

admin
Интересные факты из жизни